Статья «Смерть Подтелкова» из еженедельной газеты «Донская волна», за № 8, от 29 июля 1918 года. Авторство неизвестно. Предположительно, что работу мог написать, главный редактор газеты «Донская волна», Виктор Севский (Вениамин Алексеевич Краснушкин).
Средние числа апреля. К Ростову приближаются войска германцев, на Новочеркасск двигались восставшие станицы. Нарастала тревога в штабе донских комиссаров — «Палас-Отель». Президент советской донской республики, Подтелков заявил, что революция еще не проиграна и что для спасения он отправится на север Дона — в Хоперский и Усть-Медведицкий округа и здесь мобилизует казачество для борьбы с врагами донской советской республики. Запасшись десятью миллионами «царских денег», с хорошим конвоем Подтелков тронулся в путь и в конце апреля приближался к своей родине.
Рисунок с изображением председателя Донской Советской Республики (23 марта по 4 мая 1918 года), Подтелкова Федора Григорьевича. Рисунок был выполнен художником-карикатуристом Леонидом Максимовичем Кудиным (1901-1939 гг.) 12 января 1918 года и опубликован в газете «Донская волна», за № 7, от 22 июля 1918 года (как правило все рисунки Кудина в газете «Донская волна» были выполнены в карикатурном жанре).
В 6 часов вечера 26 апреля (по новому стилю 9 мая) в управление станицы Краснокутской был доставлен квартирьер отряда Подтелкова казак Константин Мельников, который на допросе заявил, что Подтелков идет объявлять мобилизацию, красную гвардию считает сестрой Дона. Отряд Подтелкова состоит из 119 человек, вооруженных двумястами винтовок, имеет несколько тысяч патронов и один пулемет.
Примечание:
Квартирьер — это военнослужащий, высылаемый вперёд для подготовки мест расположения воинского подразделения.
Думает ли Подтелков сражаться, если ему будет оказано сопротивление? — спросили квартирьера.
— До последней капли крови. Но Подтелков не допускает мысли чтобы против него как главы советской донской республики, кто-либо посмеет поднять оружие.
Квартирьер был арестован, а против Подтелкова, который подошел к поселку Рубашкину, были двинуты два конных разъезда. Приблизительно по 50 человек в каждом.
Была уже темная ночь, моросил дождь, но дом станичного правления и само станичное правление было переполнено казаками станицы.
Раздавались крики:
— Судить беспощадно казака Мельникова. Поймать Подтелкова.
Через полчаса на площади было собрано все мужское население станицы, вооруженное от ружей до вил включительно. Образовались пешие и конные части и немедленно получили боевые задачи. Были посланы гонцы в соседние станицы, которые сейчас присоединились к краснокутцам.
Разъезды добрались до поселка Рубашкина и здесь узнали, что Подтелков встревожен вспыхнувшим мгновенно мятежом, против советской власти и решил ночевать не в Рубашкине, а в двадцати верстах от него в слободе Поляковой. Стали редеть его ряды защитников-конвойцев и только сам Подтелков обещал виселицы восставшим.
Проходя мимо имения войскового старшины Ушакова и видя качели, Подтелков приказал их беречь.
— Завтра на них повешу бунтовщиков.
Войсковой старшина Ушаков оповестил об обещании станицу Каргинскую, готовую к восстанию уже по извещению краснокутцев.
Отряд каргинцев под командой подъесаулов Цыганкова и Каргина пошел в наступление на слободу Полякову.
И здесь около слободы — последней резиденции Подтелкова — встретились восставшие станицы. Прапорщик Спиридонов привел хуторян — понаморевцев, краснокутцев, подошли боковцы (имеется в виду жители станицы Боковская). Дымилась пылью дорога — то шли еще чернышевцы (имеется в виду жители станицы Чернышевская).
Подтелков был окружен восставшими казаками, сильными только гневом, но не оружием. И он повел переговоры о сдаче. Был полдень 27 апреля, когда командир краснокутцкого разъезда подхорунжий Кумов и прапорщик Спиридонов приняли Подтелкова и прапорщика Кривошлыкова, которые шли на все уступки, лишь бы им был предоставлен свободный выход в станицу Краснокутскую, которую Подтелков мнил, как верную советской власти.
Подтелков сдал оружие и стал пленником. Арестовавшие его были настроены миролюбиво, но как рассказывал «Донской Край», когда Подтелкова и его свиту доставили на ночлег на хутор Пономарев, выяснилось, что подтелковцы сдали далеко не все оружие. У них остались тридцать семь револьверов и две ручные гранаты.
Один из арестованных, очевидно, не сдержавшись, вздумал бежать и выхватил револьвер. Трудно описать, что произошло. Казаками, еще недавно настроенными миролюбиво, овладело бешенство. Слишком ясен был план пленников: в степи воспользоваться малочисленностью конвоя, разбежаться, отстреливаясь.
Казака, у которого нашли револьвер, растерзали на месте. С остальными хотели расправиться так же, но удалось успокоить толпу и организовать некоторое подобие народного суда. Председателем был избран подъесаул Еланской станицы В. М. Попов, обвинителем — И.Ф. Реуцков, секретарем — хорунжий Попов.
Бледный, в смертельном испуге, метался Подтелков. Кривошлыков же все время ругался и грозил:
— Ну, все равно, через неделю и вам то же будет.
— Где Богаевский? — кричали из толпы.
— Право, не знаю, должно быть, расстреляли, — извиняющимся тоном ответил Подтелков.
— Про Богаевского не знаешь, так про тебя то знаем, что нагулялась твоя голова на белом свете.
Увидев в толпе сослуживца из гвардейской батареи, Подтелков обратился к нему:
— Помнишь, на Миллеровой станции я тебя от большевиков выручил? Вызволяй теперь меня!
Казак, которого, действительно, когда-то Подтелков избавил от большевистского заключения, ответил:
— Дак ты же тогда большим начальником был, а я что? Я просто казак, ничего не поделаю…
— И я теперь простой казак, — вздохнул Подтелков.
Народный суд свершился быстро. И двух часов не прошло, как приговор был вынесен: Подтелкову и Кривошлыкову — смертная казнь через повешение, 78 человек его отряда — расстрел.
Кривошлыков все время ругался и угрожал. Подтелков твердил о том, что он шел за трудовой народ.
Утром, 28 апреля (по новому стилю 11 мая), смертный приговор был приведен в исполнение на поле за хутором Пономаревым. У общей могилы расстреляли 78. А затем были повешены Подтелков и Кривошлыков.
— Одно только: к старому не возвращайтесь — произнес Подтелков — и в это время из-под него выдернули стул.
Кривошлыков же продолжал неистово ругаться. Он бился в руках, ведущих на казнь…
Фотографии председателя Донской Советской Республики Подтелкова Ф.Г. и комиссара по делам управления Донской Советской Республики Кривошлыкова М.В. перед казнью через повешение, на хуторе Понамарев, 28 апреля 1918 года. По фотографиям можно судить о растерянности и безысходности приговоренных, что совпадает с повествованием вышеупомянутой статьи.
Примечание:
Причины, побудившие казнить Подтелкова и Кривошлыкова, неоднозначны и заключают в себе множество факторов: угрозы со стороны Подтелкова казакам, месть за смерть казачьего полковника Добровольческой Армии Чернецова В. М. (1890-1918 гг.) которого зарубил, будучи раненого шашкой по лицу, 23 января 1918 года. Также причины могут заключаться в частнособственнической политики казаков к своей земле, нежелание ни с кем с ней делиться, развязывание Подтелковым братоубийственной войны и привлечение к ней иногородних, не коренных жителей, Области Войска Донского, а также повод, что один из подтелковских казаков выхватил револьвер. Судя по приговору быть повешенными, а не расстрелянными причина их казни могла быть за более серьезные поступки, чем вышеизложенное.
Историческая справка:
Фёдор Григорьевич Подтёлков, родился 25 августа (по новому стилю 6 сентября) 1886 года на хуторе Крутовском, Усть-Хоперской станицы, Хоперского Округа, Области Войска Донского. Службу проходил в Лейб-гвардии, 6-й Донской казачьей Его Величества батареи, Русской Императорской Армии, в чине подхорунжего. По политическим убеждениям разделял взгляды Партии социалистов-революционеров (эсеров), в конце 1917- начале 1918 гг. уже разделял взгляды Российской социал-демократической рабочей партии (большевики). Казнен 11 мая 1918 года.
Фотография с изображением Подтёлкова Ф.Г.
Михаил Васильевич Кривошлыков, родился 9 ноября (по новому стилю 21 ноября) 1894 года, в хуторе Ушаковском, Еланской станицы, Донецкого Округа, Области Войска Донского.
Службу проходил в 28-м Донском казачьем полку, Русской Императорской Армии, в чине прапорщика. По политическим убеждениям разделял взгляды Партии социалистов-революционеров (эсеров), в конце 1917- начале 1918 гг., уже разделял взгляды Российской социал-демократической рабочей партии (большевики), также придерживался радикального, близкого к анархизму, мировоззрению. Казнен 11 мая 1918 года.
Фотография с изображением Кривошлыкова М.В. Снимок был сделан в 1916-1917 гг.
Спиридонов Захар Илларионович, родился в станице Краснокутской, Усть-Медведицкого Округа, Области Войска Донского. Службу проходил в Лейб-гвардии, 6-й Донской казачьей Его Величества батареи, Русской Императорской Армии, в чине подхорунжего, сослуживец подхорунжего Подтёлкова Ф.Г. Был награжден тремя Георгиевскими крестами (Знак отличия Ордена Святого Великомученика Георгия Победоносца) предназначенный для рядового и унтер-офицерского состава Русской Императорской Армии, 2-й, 3-й и 4-й степени, а также Георгиевской медалью «За храбрость» Ордена Святого Великомученика Георгия Победоносца, предназначенная для рядового и унтер-офицерского состава Русской Императорской Армии, 4 степени.
На 1 января 1919 года состоял в чине подъесаула, в должности командир 15-й батареи в Донской Армии, Вооружённых сил Юга России.
