Стать «Чернецов на фронте», опубликована в еженедельной газете «Донская волна», за № 37, от 22 февраля 1919 года. Автор работы Михаил Нефедов. Статья написана в память трагической гибели казачьего полковника Добровольческой Армии Чернецова Василия Михайловича (1890-1918 гг.), 23 января 1918 года. Фотографии к статье, с изображением сослуживцев Чернецова В. М. были выполнены фотографом Э. Крузе.
В.М. Чернецов в борьбе за Россию — это недописанная и малоизвестная страница биографии донского вождя-партизана.
А между тем эта страница чрезвычайно богата теми эпизодами и теми интересными чертами, которые характеризуют славного сподвижника атамана Каледина и вскрывают источники того боевого опыта, который во всей силе и красочности развернулся в знаменитой партизанской деятельности Чернецова на Дону.
Чернецов на фронте, в борьбе за Россию это будущий Чернецов в уменьшенном масштабе, тот же вождь партизан в миниатюре. Здесь мало приходится на долю молодости, на долю неопытности казачьего офицера, только что очутившегося в боевой обстановке. Но гораздо большее надо несомненно отнести насчет тех условий, в которых приходилось действовать молодому партизану.
Борьба на русском фронт в дни европейской войны — не та борьба, которую вел Дон в памятные дни конца семнадцатого и начала восемнадцатого годов. Не десятки и многие сотни бойцов разворачивались на непрерывном фронт, не просторные степные пространства, а линии глубоких окопов и целые многоверстные участки технически укрепленных позиций служили театром военных действий. Там была позиционная война целых армий и тысячеверстный фронт.
И если всей коннице не было возможности проявить свою активность, то заброшенной в этой массе вооруженных людей сотни партизань Чернецова была предоставлена едва заметная полоска для борьбы.
Начало партизанской деятельности Чернецова на фронте относится к концу 1915 года, когда была развернута в широком масштабе работа по организации на русском западном фронте партизанских отрядов.
До этого времени Чернецов, будучи в чине сотника, состоял в 26-м казачьем полку. Несмотря на то, что полку лишь изредка нес чисто боевую службу, употребляясь главным образом для выполнения службы связи при 5-ой армии Чернецов успел за это время получить три ранения и заявить себя одним из самых храбрых офицеров и лучшим разведчиком в 4-ой донской казачьей дивизии. Он жил боевой отважнической работой, любил ее и не покидал строя даже после ранений. Об этом красноречиво говорят те свидетельства о ранении, которые имеются в распоряжении автора настоящей статьи.
В первый раз Чернецов был ранен 11 ноября 1914 года пулей в область затылка. По истечении всего лишь недели 19 числа того-же месяца он был ранен вторично, в ступню левой ноги, и только после этого ранения эвакуируется.
Но около средины января 1915 года он уже снова оказывается на фронте, и 27 февраля был ранен в третий раз, в шею. Раны имели серьезный характер и заставили Чернецова опять уехать с фронта для лечения.
Столь несомненная преданность боевой работе, те незаурядные способности, которые проявил в ней Чернецов, и полная готовность на риски и опасности, каковы бы они ни были, обратили на молодого сотника внимание командного состава 5-й Армии.
И когда в август месяца 1915 года было признано необходимым организовать сводную партизанскую сотню при 4-й казачьей дивизии, штаб армии выдвинул на должность командира сотни Чернецова, который неоднократно изъявлял на это свою готовность.
Начальником партизанского отряда гласило «наставление, назначается офицер, обладающий необходимыми для партизана качествами. При выборе его главное внимание обращается не на старшинство в чине, а на доказанную выдающуюся боевую пригодность.
Цель действия партизанских отрядов незаметно проникнуть в тыл расположения противника и наносить ему ущерб в наиболее чувствительных местах. Успех основан на скрытности в передвижениях, неожиданности в появлениях на уязвимых местах, искусств в заметании своего следа, неутомимости, отваги, прежде всего отваги, а равно хитрости и осмотрительности.
Факсимиле написанное собственноручно В.М. Чернецовым телеграммы.
Более соответствующего всем этим требованиям офицера, чем Чернецов, в дивизии не нашлось, и ему было поручено формирование «сотни особого назначения», как тогда именовался этот род партизанских войск.
17 сентября были выделены из полков 4-ой казачьей дивизии взводы охотников — казаков по 43 человека каждый, и Чернецов приступил к формированию своей партизанской сотни.
Он говорил партизанам — казакам перед началом формирования: «Мы собрались по доброй воле, с полным сознанием, на что мы идем и что от нас требуется. На нас будет возлагаться самые ответственные и самые опасные задачи, к выполнению которых каждый из нас должен приложить свое старание и усилие чтобы своими лихими делами заработать славу России и Тихому Дону. За хорошие дела буду награждать, за плохие же дела буду строго наказывать. Особенно неумолимо, включительно до предания суду, буду карать любителя чужой собственности.
Эти слова, записанные самим Чернецовым в сотенном дневнике в назидание потомству и памяти партизанам, в полной мере отражают личность и характерные особенности будущего героя донской партизанской борьбы.
В них сквозить любовь к России и горячей заботы о поддержании славы своей Родины — Тихого Дона, той славы, которую заслужили Дону предки и которая исстари до последних дней донской историй неувядаемая.
Думал ли он тогда о своем славном будущем, предугадывал ли грядущие события и тот рок, которую ему суждено в них играть, защищая честь и достоинство родного края? — трудно сказать. Но он готов был к этому подвигу, не колеблясь в мыслях о должном, что лежало на нем, как истинном сыне Дона.
От слов Чернецова веет сильной волей, убежденностью и твердым характером, которые он так ярко проявил во всей своей деятельности в разыгравшихся впоследствии донских событиях.
Эту убедительность помнят депутаты кругов семнадцатого года, членом которых был Чернецов, эту силу воли и твердость характера, — это непоколебимое мужество помнят его сподвижники — партизаны.
Формирование сотни происходило в спешном порядке и часто перемежалось участием в боевых действиях 4-ой дивизии.
«Все время, — пишет в дневнике Чернецов, — сотня вела занятия, как пешая, так и конная, согласно составленному расписанию». Эти занятия по расписанию неуклонно продолжались и впоследствии, когда сотня перешла к чисто боевой работе. Для них Чернецов использовал каждую свободную от этой боевой работы минуту, стремясь развить в казаках возможно большую «внутреннюю спайку и сплоченность»
«Особенное внимание, продолжает писать Чернецов, обращалось на развитие воинского духа, путем частых собеседований и указанием примеров из современной войны о личной храбрости и доблести русских воинов. Рассказывалось о значении Великой Европейской войны, о том, что каждый из нас должен все принести в жертву на защиту Родины от нашествия сильного и грозного врага — вырабатывался тот патриотизм, без которого немыслим победный конец.
Упоминание о патриотизме — не фраза, случайно занесенная в дневник, не привычный оборот мысли, усвоенный по рангу и должности. Нет. Это подлинное выражение тех чувств, которыми билось русское сердце партизана, горевшее истинной любовью к родине.
Чернецов — патриот в чистом смысле слова, отдавший себя ясный отчет в том, что такое патриотизм. Он видел проявление этого чувства у врага, когда уезжал с последним поездом из Германии накануне объявления войны; видел его силу и мощность и понимал, как оно грозно и нужно для победы.
Это сильное и святое для него чувство он хотел внушить своим казакам, когда готовил их кг выполнению «самых ответственных и опасных задач»
У нас не привыкли уважать ни патриотические чувства, ни самой элементарной любви к тому, что называется родиной. Одни бравировали этим чувством и в своём усердии доходили до его ложных последствий и извращений, а другие как бы в противовес им старались всячески дискредитировать его и считать не только не заслуживающим внимания, но и предосудительным.
Чернецов далек был и от того и от другого. Он любил свою родину истинной любовью, готов был жертвовать для нее какой угодно жертвой, и эту любовь старался привить казакам.
Так, через строевые занятия с беседами о личных качествах, необходимых партизану, Чернецов готовил свою сотню к боевой работе.
Каких результатов добился он такой подготовкой, об этом красноречиво говорят дела сотни. Но если бы надо было представить в воображении тот идеальный тип офицера, который так усердно пыталась создать русская революция, более подходящего примера, чем Чернецов, трудно найти.
Своими строевыми занятиями, повторявшимися непрерывно изо дня в день, и своими твердыми, но разумными требованиями к казакам, он не только дисциплинировал, но сумел сделать их сознательно преданными дисциплине. Своими же беседами он подходил ближе к ним, уже не только как начальник, но как учитель, и, отвечая на их запросы и понятия, влиял на самосознание и привлекал к себе их симпатии.
Казаки любили Чернецова и готовы были на все, что он от них требовал, ибо знали, что это вызывается необходимостью и долгом.
Даже в бытность свою в Макеевке, когда все было распропагандировано и о дисциплине не могло быть речи. Чернецов сумел удержать своих казаков от общего разложения, привлёк на свою сторону их сочувствие и стлался их представителем на Круге. А он и тогда не потакал, не менял своих требований и своей политической физиономии. Он был искренен, а искренность нередко значить все.
Фотография комендантом Макеевского горнопромышленного района, есаула Чернецова Василия Михайловича (второй ряд, четвертый слева), со своими подчинёнными-казаками из 39-й Донской отдельной сотни. Снимок был сделан в слободе Макеевка, Таганрогского Округа, Области Войска Донского, зимой 1916 — 1917 гг.
Он был прям и не склонен идти на компромиссы, и это послужило причиной его отставки. Но последовавшая события показали, кто был прав.
Формирование и подготовка сотни была закончена черев два месяца, и в средине ноября сотня начала вести боевую работу. Но и в этой непосредственной боевой работе он не переставал преследовать улучшение партизанских качеств в своих казаках.
В дневнике от 18 ноября (1916 год) имеется указание, что сотня Чернецова было поручено проникнуть в тыл противника. Это было в Якобштадтском районе (смотри историческую справку).
«Ввиду сильно укреплённой позиции, пишет Чернецов, — со всевозможными техническими оборонительными приспособлениями, а также неподвижность армий, пройти в тыл не удалось, почему командир сотни решил всевозможными мелкими нападениями тревожить немцев, нервировать их, захватывая пленных и таким образом постепенно подготовляя казаков к их будущей боевой работе. Лесистая и малопроходимая местность, а также удаленность позиций противника вполне благоприятствовало этим мелким нападениям».
Надо ли сомневаться в том, что казаки Чернецова будут более, чем достаточно подготовлены к этой будущей блестящей партизанской работе.
Такая работа наступила, вероятно, скорее, чем ожидал сам Чернецов. Но не было бы преувеличением сказать, что к ней он готов был каждую минуту.
Первое серьезное дело произошло в ночь под 25 ноября (1916 год). Чернецову было поручено сделать нападение на неприятельское сторожевое охранение по реке Эрмейта, в районе деревни Вагулан и озера Варзгунек.
23-го числа (1916 год) Чернецов начинает подготовку своего нападения. Разбив сотню на двое, он поручает двум младшим офицерам произвести разведку: «дойти до реки Эрмейта и озера Варзгунек с целью хорошо ознакомиться с лесистой местностью и расположением противника». Разведка выясняет, что немцы занимают укреплённую позицию у деревень Вагулан и Варзгунек.
24-го числа (1916 год) в час дня Чернецов выступает со своей сотней на деревню Варзгунек, имея целью напасть на неприятельскую заставу.
«Сотня, пишет в дневнике Чернецов, — двигалась около просеки, дабы не обнаруживать себя. Глубокий и непроходимый снег сильно затруднял движение, вследствие чего сотня только около четырёх часов дня удалось приблизиться к месту нападения»
Оставив казаков в лесу, командир сотни, вместе с несколькими разведчиками, отправился на опушку леса перед деревней Варзгунек. Разведка дала следующее: деревня, состоявшая из четырёх дворов и нескольких жилых помещений, находясь от опушки на расстоянии 300 — 400 шагов. Была тишина, и ничто не указывало на присутствие немцев. Заграждения, занесённые снегом, почти не были видны. Шум и немецкий разговор слышен был только со стороны деревни Вагулан, откуда кроме того бросались ракеты.
В начале погода была хорошая, но с шести часов вечера поднялся сильный ветер и пошёл снег с дождём. Таким образом, — поясняет Чернецов, погода благоприятствовал нашему нападению.
Нападение решено было произвести около двух часов ночи, после того, как все успокоятся, и немцы заснут.
Погода становилась все хуже и хуже. Казаки, не имея добрых сапог, начали мерзнуть, почему нападение пришлось сделать раньше. Настроение у казаков было отличное и только холод породил у каждого желание скорое броситься на немцев.
Время тянулось ужасно медленно. Казаки то ложились, то вскакивали и начинали бить нога об ногу, желая хоть немного согреться. Дождь с крупой пронизывал насквозь.
Нетерпение все больше и больше овладевало каждым. Все чувствовали, что решительная минута настала и что больше ждать нечего.
Собрав казаков и объяснив им еще раз, что нужно делать, помолившись Богу, командир сотни рассыпал их в цепь, и быстро без шума цепь поползла к черневшимся халупам.
Вскоре наткнулись на проволочные заграждения, но казаки быстро их перерезали.
Раздалась беспорядочная стрельба немцев. Несмотря на это, казаки, преодолевая проволоку и вал, с криком «ура» ворвались в дворы, где, работая ручными бомбами, штыками и шашками, быстро покончили с немцами.
В результате атаки 7 здоровых немцев были взяты в плен, около 20 человек изрублено, 8 немцев, замкнувшихся в халупе и не пожелавших сдаться, были сожжены и только немногим из бывших на заставе удалось бежать.
Забрав винтовки и каски убитых немцев, а также находившиеся при них бумаги и письма, казаки вернулись к своим, потеряв всего 2 человек контуженными и 1 человека раненого.
Так описывает сам Чернецов это лихое нападение. Здесь нет сгущённых красок и самовосхваления. Все передается так, как происходило, с указанием на подтверждающая данные, — на число захваченных немцев, касок с убитых и винтовок, переданных в штаб армии.
Дело получает должную оценку, от всех начальствующих лиц присылаются телеграммы, и в конце марта следующего года (1917 год) Чернецов награждается Георгиевским оружием за этот подвиг.
Между крупными делами почти непрерывно шла мелкая разведывательная работа, выполнявшаяся, однако всегда с неизменным успехом, и дававшая для всего якобштадтскаго района точные сведения о противнике.
Не раз случалось, что немцы незаметно для других разведывательных партий подготавливали наступление. Для Чернецов же ничто не могло скрыться. Всякий шаг, всякое изменение в расположение противника становилось ему известным и на том участке, где нес свою партизанскую службу Чернецов внезапности в нападении со стороны противника быть не могло.
Кроме отмеченного выше случая, столь же удачные действия производились неоднократно. Особенного внимания в этом отношении заслуживают: атака немецкой заставы в ночь под 24 января у деревни Гривенек и столкновение с немецкими разводчиками 20 февраля 1916 года. Результатом первой явилось 12 пленных и около 50 человек изрубленных во время боя. Во время столкновенья 20 февраля было уничтожено около 25 немцев. Потери со стороны Чернецова и в первый и во второй раз достигали очень незначительных размеров.
Такая выдающаяся по своим успехам боевая работа Чернецова обратила на себя внимание походного атамана Великого Князя Бориса Владимировича (смотри историческую справку), в руках которого было сосредоточено центральное управление всеми партизанскими отрядами, и в мае месяце 1916 года он телеграммой на имя начальника 4-й донской казачьей дивизии отмечает «выдающиеся несмотря на тяжёлые условия, боевую работу отряда сотника Чернецова минувшей зимою и весною» и запрашивает, «представлялся ли начальник этого отряда к наградам каким».
Вероятно, результатом этого вопроса послужило ускорение производства Чернецов в чин подъесаула, а затем производство и в чин есаула.
Дневник подробных записей боевой работы партизанской сотни Чернецова прерывается на 28 марта (1917 год) и о последующей деятельности Чернецова нет нигде прямых упоминаний. Но что она не прекратилась вместе с дневником и продолжала дальше носить успешный характер, об этом говорит целый ряд косвенных указаний.
Несмотря на такую, казалось бы, более, чем успешную боевую работу, Чернецов, однако, был ею не совсем доволен и находил недостаточной, не использующей в полной мере всех возможностей. Уже в январе месяце он обращается непосредственно в штаб походного атамана с просьбой, предоставив ему самостоятельность, отвести для действий его сотни район, где он мог бы работать в тылу противника. Ответь штаба указывает, что в данный момент «ввиду условии расположения противника и местности на фронте», «ввиду неблагоприятной обстановки позиционной войны» проникнуть в тыл противника вообще представляется невозможным.
Эта просьба и ответ на нее штаба чрезвычайно характерны для Чернецова. Он считал возможным работать там, куда только проникнуть другие не допускали мысли.
Просьба Чернецова не была удовлетворена, и он нервничал от казавшегося ему бездействия.
Заслуживает быть отмеченной еще одна характерная черта личности партизана. Он всегда стремился быть независимым и самостоятельным, его тяготило подчинение кому бы то ни было в той области, которую он считал ареной своих партизанских действий. Когда он, в силу обстановки на фронте, долгое время находился в районе позиций 1-й Кавалерийской дивизии и подчинялся ее начальнику, им неоднократно делались вопросы в штаб походного атамана, является ли такое положение вещей постоянным и, если да, то она признает его ненормальным.
Полный успех, по его мнению, будет обеспечен тогда, когда начальникам партизанских отрядов будет предоставлена «свобода действий и самостоятельность» и единственным руководящим началом будут служить «общие директивы штаба 5-й Армии».
Из последующего времени можно найти не мало указаний на эту любовь Чернецова к самостоятельности и независимости. Он считал их существенно необходимыми, в особенности при тех недостатках, которыми в большой степени был богат высший командный состав.
Чрезвычайно интересными и характерными в этом смысле являются эпизоды его деятельности в дни борьбы на Дону.
Яркая, крупная в боевом отношении, сильная по своему характеру фигура Чернецова сквозит в каждом его действии. Несомненный военный талант проявился с достаточной рельефностью уже в первое время его деятельности, в дни партизанской работы на фронте.
И на всем этом лежит неизгладимый отпечаток безгранично преданной любви к Родине и заботе о поддержании былой славы Дона, родного и близкого его пламенному могучему сердцу.
Горечь утраты лучшего сына Дона велика.
Но что было бы, если бы в дни Каледина не было Чернецова?
И невольно откликом на этот вопрос звучат слова — не говори с тоски: «их нет», — а с благодарностью: «были».
Фотография с изображением группы офицеров из 3-й роты, 1-го офицерского полка генерала Маркова. Раннее состояли в партизанском отряде полковника Чернецова Василия Михайловича (1890-1918 гг.). После гибели полковника Чернецова 22 января 1918 года, вошли в состав Сводно-Офицерского полка, Добровольческой Армии.
Фотография с изображением первого атамана Верхне-Донского Округа, Области Войска Донского, генерал-майора, Захара Акимовича Алферова (1874-1957 гг.). Принимал активное участие в борьбе с подтелковцами, в 1918 году.
Михаил Нефедов (автор статьи).
Историческая справка:
Василий Михайлович Чернецов родился в станице Калитвенской, Донецкого Округа, Области Войска Донского, 22 марта 1890 года. В 1907 году окончил Каменское реальное училище, в станице Каменской. В 1909 году окончил Новочеркасское казачье юнкерское училище, по 2-м разряду. Службу проходил в 9-м Донском казачьем генерал-адъютанта графа Орлова-Денисова полку, Русской Императорской Армии («РИА»), в чине хорунжего, с приказом о производстве в чин от 6 августа 1909 года.
5 октября 1913 года произведен в чин сотника, со старшинством от 6 августа 1913 года.
В августе 1914 года переведен в 26-й Донской казачий полк, Русской Императорской Армии («РИА»).
6 мая 1914 года был награжден знаком отличия «Ордена Святого Станислава» 3 степени, за военные заслуги, без мечей и банта.
Высочайшим приказом от 3 февраля 1915 года, был награжден знаком «Ордена Святого Станислава» 2 степени, за военные заслуги, с мечами, за военное отличие в боях, а также тем же приказом был награжден знаком Ордена «Святой Анны» 3 степени, за военные заслуги, с мечами и бантом.
В 1915-1916 гг. командир разведывательной (партизанской) сотни (ранее спешенная сотня особого назначения), при 4-ой Донской казачьей дивизии, на русско-немецком фронте. Приказом от 5 мая 1916 года, за отличия в деле против неприятеля награжден знаком Ордена «Святого Равноапостольного Князя Владимира» 4 степени, за военные заслуги, с мечами и бантом.
23 мая 1916 года произведен в чин подъесаула, со старшинством от 13 августа 1915 года.
31 мая 1916 года был награжден знаком Ордена «Святой Анны» 4 степени, за военные заслуги, с надписью «За Храбрость» на длинноклинковом холодном оружие.
4 октября 1916 года произведен в чин есаула, со старшинством от 20 февраля 1916 года.
Зимой 1916 — 1917 гг. есаул Чернецова Василия Михайловича, исполнял обязанности коменданта Макеевского горнопромышленного района, в слободе Макеевка, Таганрогского Округа, Области Войска Донского.
Приказом от 23 января 1917 года (или марта 1917 года), был награжден Георгиевским оружием, за проявленную храбрость (с надписью «За Храбрость» длинноклинковом холодном оружие), 24 января 1916 года у деревни Гривенек.
Фотография с изображением есаула Чернецова В. М. с наградным Георгиевским оружием. Снимок лета 1917 года.
В мае 1917 года был выбран депутатом от станицы Калитвенской, на Первый Большой войсковой Круг Войска Донского, который состоялся с 26 мая по 18 июня 1917 года, в городе Новочеркасске.
В ноябре 1917 года сформировал партизанский отряд, состоящий из студентов, кадетов, офицеров и казаков, для борьбы с большевиками на Дону, численностью 140 человек.
В январе 1918 года произведен в чин полковника, атаманом Войска Донского, генералом от кавалерии, Алексеем Максимовичем Калединым (1879-1918 гг.), с приказом по Добровольческой Армии.
В бою под станицей Глубокой, 20 января (3 февраля) 1918 года, был ранен, 21 января взят в плен с частью своего отряда командиром Северного отряда Донского казачьего Военно-революционного комитета, Голубовым Н.М. (1881-1918 гг.).
Из плена бежал в свою станицу, но был выдан на следующий дань, одним из своих станичников, руководителю Донревкома (Донской военно‑революционный комитет), Подтелкову Ф.Г. (1886-1918 гг.). При конвоировании Чернецова, Подтелков глумился над пленным словесно, ударил плетью. После такого унижения Чернецов не выдержал и выхватил спрятанный в полушубки браунинг, но выстрела произвести не смог, оружие дало осечку. Подтелков зарубил пленного шашкой по лицу, со смертельным исходом (22 января (5 февраля) 1918 года)).
За смерть полковника Добровольческой Армии Чернецова В. М., Подтелков Ф.Г был повешен 28 апреля (11 мая), на поле за хутором Пономаревым, казаками верхнедонских станиц.
За смерть полковника Добровольческой Армии Чернецова В. М., Голубов Н.М. был убит в станице Заплавской 30 марта (12 апреля) 1918 года, выстрелом в затылок из револьвера, студентом Пухляковым.
Большая часть партизанского отряда после гибели полковника Чернецов Василия Михайловича, 22 января 1918 года, вошла в состав добровольческого отряда, походного атамана Войска Донского, генерал-майора, Попова Петра Харитоновича (1867-1960 гг.) и участвовала в Степном походе против большевиков, который проходил в период 12 (25) февраля — 5 (18) мая 1918 года.
Меньшая часть партизанского отряда после гибели полковника Чернецов Василия Михайловича, 22 января 1918 года, вошла в состав Сводно-Офицерского полка, Добровольческой Армии, под командованием генерала от инфантерии, Корнилова Лавра Георгиевича (1870-1918 гг.) и участвовала в Первом Кубанском или «Ледяном походе», против большевиков, который проходил, в период с 9 (22) февраля по 30 апреля (13 мая) 1918 года.
Фотография с изображением юнкера Новочеркасского казачьего военного училища, Чернецова В. М.
Фотография с изображением есаула Чернецова В. М. с наградным Георгиевским оружием. Снимок 1917 года.
Фотография полковника Добровольческой Армии, Василия Михайловича Чернецов, незадолго до своей смерти. Снимок был сделан в январе 1918 года (до 22 января 1918 года, по старому стилю).
Фотография с изображением похоронной процессии, 31 января 1918 года, около Пантелеймоновской церкви, хутора Иванкова.
Историческая справка:
Якобштадтский район — имеется в виду окрестности города Якобштадт Курляндская губернии (в настоящее время город Екабпилс в Республике Латвия).
В районе города происходили бои с немцами в период 1915-1916 гг. во время Первой Мировой войны (1914-1918 гг.).
Историческая справка:
Великий Князь Борис Владимирович (1877-1943 гг.) 4 октября 1915 года, был назначен походным атаманом всех казачьих войск при Верховном Главнокомандующем, полковнике Русской Императорской Армии («РИА»), императоре Всероссийском Николае II (состоял в должности с 23 августа 1915 по 2 марта 1917 гг.).
