Глава под названием «Смерть Корнилова» из книги донского писателя и журналиста, Виктора Севского «Кубанский поход». Издание Корниловского ударного полка. Книга была отпечатана в Ростове-на-Дону, типографией Товарищества С.С. Сивожелезова и Компании, в 1919 году. Материалами для книги послужили: брошюра «Первый народный Главнокомандующий» книга A. Порошина (А. Суворина) «Поход Корнилова», статьи и заметки сотрудников журнала «Донская Волна» и статьи и заметки из газет за 1917-1919 гг.
Три часа Корнилов не спит.
— Вы бы легли — говорит хан верховному. Ведь вы и прошлую ночь не спали.
— Мне что? Я закрою глаза на пять минут, вот я и отдохнул. Дайте мне чаю, хан, и корку хлеба.
Адъютант приносит чай и хлеб.
— Вы знаете, хан, что убит полковник Неженцев.
Сумрачен Корнилов, вздыхает адъютант.
— Да, полковник Неженцев! Какая потеря! Я не могу забыть ни на минуту о нем.
Корнилов короткими глотками допивает чай.
— Теперь я лягу, хан. Адъютант кладет на солому бурку — генеральская постель готова. Около ложится и адъютант.
Фотография с изображением генерала от инфантерии, Верховного Главнокомандующего Русской Императорской Армии («РИА»), Вооруженных Сил Российской Империи, Лавра Георгиевича Корнилова (годы жизни; 1870-1918 гг.), на смотре подразделений юнкеров Московского гарнизона, во время проходившего Государственного совещания в Москве, с 12 (25 августа по новому стилю) августа — 15 (28 августа по новому стилю) августа 1917 года.
В шесть часов утра 31 марта Корнилов на ногах. Он уже побывал на наблюдательном пункте и вернулся домой на ферму пить чай.
Выпивает один стакан и отдает адъютанту: налейте другой. Резак бек Хаджиев возвращается в комнату. Корнилов сидит за столом, впившись глазами в карту. Около стола другой адъютант поручик Долинский докладывает, что установлена связь с конницей Эрдели.
Быстро Корнилов пробегает донесение, передает его Долинскому — и тот делает шаг другой к выходу.
Хан Хаджиев в дверях.
Вдруг кажется будто рухнул потолок. Будто блестящий огненный шар падает на стол к Корнилову. Стул вылетает из-под «верховного» и сам он, как сноп, валится под стол.
Из комнаты воздух выбрасывает Хаджиева и Долинского. Оба в штукатурке, грязные. Минуту они пробыли на воздух, а за затем снова бросились в комнату.
В комнате без сознания с царапинками по всему лицу лежит на полу Корнилов. Адъютанты кладут его бережно на бурку и выносят на зеленую площадку около фермы. Здесь несколько офицеров и генерал Деникин.
Фотография с изображением обрыва над рекой Кубанью — место, где испустил дух Лавр Георгиевич Корнилов.
Фотография с изображением дома (фермы), где был смертельно ранен генерал Лавр Георгиевич Корнилов. Не заштукатуренное место след от гранаты, убившей генерала Корнилова.
Несут к берегу Кубани, где широкий простор и вольный ветерок. Корнилов вздыхает раза четыре и умирает. Будто душа отлетела от армии.
Плачет Антон Иванович Деникин, плачут все. Труп вождя осторожно укладывают на дроги и увозят в станицу Елизаветинскую, по дороге встречается генерал Алексеев. Останавливается, молится, стоя на коленях, затем поднимает покрывало с лица Корнилова, целует его в лоб и отпускает печальный кортеж дальше.
Фотография с изображением креста в доме где был смертельно ранен генерал Лавр Георгиевич Корнилов.
В Елизаветинской станице спешно делают гроб и везут дальше, вслед за отступающей армией.
Фотография с изображением дома в станице Елизаветинской, где стоял гроб с телом Лавра Георгиевича Корнилова.
Штурм Екатеринодара отменен. Новый командующей армией генерал Деникин нашел новый план борьбы; Екатеринодар со смертью Корнилова утратил свое значение — армия отходит.
В обозе едет повозка: гроб и у гроба, как изваяния, текинцы-вечные стражи Корнилова. Его конвой после смерти. Но вечно гроб за армией везти нельзя. Вожди армии решаются расстаться с дорогим прахом и предать его земле.
Тайно хоронят его, на листках бумаги и в сердце уносят кроки местности, где схоронили Корнилова. Впереди — неизвестность, позади — ликующее море большевизма, опьянённое победой под Екатеринодаром.
Справка от особой комиссии по расследованию злодеяния большевиков по делу о смерти генерала Корнилова и о похищении большевиками его тела.
31 марта 1918 года генерала Корнилова не стало.
В станице Елисаветинской тело покойного было одето в чистое белье и тужурку с генеральскими погонами и академическим значком и положено в гроб, убранный первыми весенними цветами. В церковной ограде приступили к устройству склепа. Но в то же время состоялось распоряжение отходить от Екатеринодара и в связи с этим в 4 часа дня было получено распоряжение не хоронить генерала Корнилова, в Елизаветинской станице, а везти дальше. После панихиды гроб был поставлен на подводу и отправлен вперед вместе со штабом армии.
Около 4 часов утра 2 апреля прибыли в немецкую колонию Гнадау, где и было решено предать временно земле тело генерала Корнилова. Офицеры подвезли подводу, с прахом к выбранному ими месту к усадьбе колониста Ганса и под грохот большевистских орудий опустили гроб в могилу. Все присутствующее опустились на колени, один из офицеров прочел несколько молитв после чего могила была засыпана. Все это делалось с соблюдением возможной тайны при абсолютной тишине, дабы не выдать места погребения покойного.
Привезенное вслед за похоронами генерала Корнилова тело убитого под Екатеринодаром командира Корниловского полка полковника Неженцева было погребено на земле колониста Зомерфельда в 16-ти саженях от могилы генерала Корнилова.
В тот же день Добровольческая армия оставила колонию Гнадау, а уже на следующее утро, 3-го апреля, появились большевики в предшествии разъездов Темрюкскаго полка. Большевики первым долгом бросились искать якобы, «зарытые кадетами кассы и драгоценности». При этих розысках они натолкнулись на свежие могилы. Оба трупа были выкопаны и тут же большевики, увидав на одном из трупов погоны полного генерала, решили, что это генерал Корнилов. Общей уверенности не могла поколебать оставшаяся в Гнадау по нездоровью сестра милосердия Добровольческой армии, которая, по предъявлении ей большевиками трупа для опознания хотя и признала в нем генерала Корнилова, но стала уверять что это не он — труп полковника Нежинцева был обратно зарыт в могилу, а тело генерала Корнилова, в одной рубашке, покрытое брезентом повезли в Екатеринодар на повозке колониста Давида Фруха.
В городе повозка эта въехала во двор гостиницы Губкина на соборной площади, где проживали главари советской власти: Сорокин, Золотарев, Чистов, Чупорин и другие.
Двор был переполнен красноармейцами: ругали генерала Корнилова. Отдельные увещания из толпы не тревожить умершего человека, ставшего уже безвредным, не помогли, настроение большевистской толпы повышалось. Через некоторое время красноармейцы вывезли на своих руках повозку на улицу. С повозки тело было сброшено на панель. Один из представителей советской власти, Золотарев, появился пьяный на балконе и, едва держась на ногах, стал хвастаться перед толпой, что его отряд привез тело Корнилова; но в то же время Сорокин оспаривал у Золотарева честь привоза Корнилова, утверждая, что трупа привезён не отрядом Золотарева, а темрюкцами. Появились фотографы; с покойника были сделаны снимки, после чего тут же проявленные карточки стали бойко ходить по рукам*.
С трупа была сорвана последняя рубашка, которая раздиралась на части и обрывки разбрасывались кругом. Несколько человек оказались на дереве и стали поднимать труп. Но веревка оборвалась и тело упало на мостовую. Толпа все прибывала, волновалась и шумела.
После речи с балкона стали кричать, что труп надо разорвать на клочки. Наконец отдан был приказ увезти труп за город и сжечь его.
Труп был уже неузнаваем: он представлял из себя бесформенную массу, обезображенную ударами шашек, бросанием на землю и прочие. Тело было привезено на городские бойни, где, обложив соломой, стали жечь в присутствии высших представителей большевистской власти, прибывших на это зрелище в автомобилях. В один день не удалось докончить этой работы: на следующий день продолжали жечь жалкие останки: жгли и растаптывали ногами, а потом опять жгли.
*) Одну из этих фотографий, командующий советской армией на Кубани Чистов подарил, на память американскому корреспонденту Акселю Гану. В книге воспроизведена эта фотография и факсимиле на ней Чистова.
Через несколько дней после расправы с трупом по городу двигалась какая-то шутовская, ряженая процессия; ее сопровождала толпа народа. Это должно было изображать «похороны Корнилова». Останавливаясь у подъездов ряженые звонили и требовали денег на поминки души Корнилова.
5-го апреля в Екатеринодарских «Известиях», на видном месте, была помещена заметка, начинавшаяся следующими словами: 15-го апреля (н. ст.) в 12 часов дня отряд товарища Сорокина доставил в Екатеринодар из станицы Елисаветинской труп героя и вдохновителя контрреволюции генерала Корнилова. Далее в заметке говорилось: после сфотографированная труп Корнилова был отправлен в город, где и был предан сожжению. Когда 6-го августа 1918 года представители Добровольческой Армии прибыли из Екатеринадара в колонию Гнадау для поднятия останков генерала Корнилова и полковника Нежинцева, то могила Корнилова оказалась пустой; нашелся в ней один только небольшой кусок соснового гроба.
Корнилов умер армия опустила голову. Кто поведет? Наследником Корнилова был генерал Деникин, назначенным самим «верховном» себе заместителем, но кто для армии, жившей душой и волей Корнилова мог заменить вождя, который уже при жизни перестал быть в армии человеком, и вырос в нечто абстрактное, отвлеченное, что едва укладывалось в красивое слово «верховный»
Один из корниловцев вспоминает случай на бивуаке после смерти Корнилова. Сидят три корниловца.
— Вот клочок от брюк с кровью Корнилова — сказал первый, показывая кусочек синей диагонали, покрытый бурыми пятнами, я видел пролитую благородную чистую кровь.
Показал и бережно спрятал кусок материи в бумажник. На глазах заиграли две блестящие слезинки.
Молчание.
— Вот ложка, которой ел Корнилов за несколько дней до смерти. Он захотел попробовать обед из походной кухни, а ложки у кашевара не было. Я предложил ему свою… С того дня я уже не ел этой ложкой… берегу на память о Корнилове — сказал после паузы второй корниловец.
Снова молчание, а затем заговорил третий.
— У меня нет ничего на память о Корнилове. Но эту руку — корниловец вытянул вперед правую руку, пожала рука Корнилова. И на всю жизнь на ней запечатлено это пожатие. Оно равносильно для меня благословению матери*).
Был Кубанский поход и после Корнилова. Душу Корнилова заменила шпага Скобелева гражданской войны генерала Маркова. Но весь поход по Кубани все-таки останется в истории под именем похода Корнилова.
*) В. Волианов. Цветы придорожные. «Донская Волна» № 37.
Корнилов умер, но только маленькая армия знала о его смерти и верила этому, ибо видели иные Корнилова в гробу.
А вся остальная Россия — часть со страхом, а часть с тоской и надеждой долго ждала из Кубанских степей генерала Корнилова. И в смерть его не верила. Разве он мог умереть? Ведь его ценила не одна Россия.
В Таганроге к командующему немецкими войсками генералу фон Арниму, шедшему на Дон весной 1918 года, явилась делегация от красного Ростова.
— Где теперь Добровольческая Армия? спросил фон Арним.
— Ее не существует. Она разбита и разбежалась по Кубанской области, кичливо ответили делегаты. Отдельных контрреволюционеров мы ловим
Фон Арним недоверчиво покачал головой.
— А где же теперь находится генерал Корнилов — задает он второй
вопрос.
— Военнослужащий Корнилов убит около Екатеринодара.
Фон Арним подскакивает на стуле и нервно переспрашивает:
— Корнилов убит?
Помолчал, а затем с презрением насмешкой посмотрел на делегатов. Те съежились под взглядом немецкого генерала.
— Не умеете вы, русские, ценить свои военные таланты. *)
*) Мин. Из прошлого. «Донская Волна» № 22.
Корнилов умер. Но еще живы солдаты его армии, свершившей Кубанский поход. Их отмечает орден — терновый венок, пронзенный мечом.
Терновый венок на Георгиевской ленте.
О них и вожде «верховном» когда-нибудь будут писать и песни, и саги, и романы. А весь поход назову походом «С Лавром во имя святого Георгия».
Пепел Корнилова был развеян врагами России по ветру. И когда в могиле Корнилова нашли только кусок соснового гроба многие плакали.
На могиле атамана Каледина покойная ныне вдова Корнилова сказала
другой вдове — Калединой:
— Счастливая, у вас есть могила, а у меня и могилы нет.
Фотография с изображением панихиды по генералу Лавру Георгиевичу Корнилову. Слева впереди генерал Михаила Васильевича Алексеев, далее правее дочь Корнилова — Наталья, еще правее генерал Иван Павлович Романовский, перед ним сын Лавра Георгиевича Корнилова — Георгий, еще правее жена Корнилова — Татьяна Владимировна, далее еще правее генерал Антон Иванович Деникин.
Примечание:
Жена Лавра Георгиевича Корнилова — Таисия Владимировна Корнилова, была похоронена рядом с символической могилой мужа, 20 сентября 1920 года. В 1920 году, обе могилы были уничтожены большевиками.
Она плакала и скорбела, ибо для нее Лавр Георгиевич Корнилов был мужем, человеком, а не «верховным».
Фотография с изображением генерала Михаила Васильевича Алексеева (на переднем плане) и других офицеров у места смерти Лавра Георгиевича Корнилова, 18 августа 1918 года, после панихиды по Корнилову.
Но для России Корнилов — не человек, это знамя, это воплощенная в человека идея, а она не умирает.
Фотография с изображением группы корниловцев у места у места смерти Лавра Георгиевича Корнилова. Крайний слева изображен командир 1-го Корниловскаго полка подполковник Николай Владимирович Скоблин.
Прах Корнилова сожгли и пепел развеяли по ветру.
Безумцы радовались, а ветер кружил священный пепел по кубанским и донским степям и вселялся пепел в души новых героев и закалялись многие сердца корниловским огнем.
Разве не из пепла Корнилова на развалинах родины встали весной и летом восемнадцатого года вожди казачьих восстаний.
Безумцы посеяли пепел, а пожали бурю, бурю гнева и жажду воскресения.
Корнилов умер, но он воскрес, в каждому прапорщике, в каждом есауле.
Историческая справка:
Первый Кубанский или «Ледяной поход», проходил в период с 9 (22) февраля по 30 апреля (13 мая) 1918 года. Название «Ледяной поход» связанное с погодными условиями при передвижении Добровольческой Армии, при которых холод чередовался, с дождем, покрывая участников похода льдом. В походе также принимали женщины — прапорщики, выпускницы московского Александровского военного училища.
Поход начался из Ростова-на-Дону, где Добровольческая армия, не получила поддержки донских казаков, а в окрестностях города наблюдалось большого скопления вооруженных сил большевиков, на походном марше.
Цели похода достичь столицы Кубанской Области — город Екатеринодар, взять его штурмом, после чего (и до этого момента) пополнить свои ряды кубанскими казаками, получить выход к морю, где можно ждать помощи от союзных государств. За это время по замыслу командующего Добровольческой армии генерала Корнилова Л.Г. за это время большевики настроят против себя основную массу донского казачества, после чего можно будет вернутся обратно в земли донских казаков.
План был реализован только частично, 31 марта (13 апреля) 1918 года, генерал Корнилов был смертельно ранен, а столица Кубанской Области при потере лидера не была взята, но были достигнуты стратегические цели.
