Глава под названием «Корнилов на Дону» из книги донского писателя и журналиста, Виктора Севского «Кубанский поход». Издание Корниловского ударного полка. Книга была отпечатана в Ростове-на-Дону, типографией Товарищества С.С. Сивожелезова и Компании, в 1919 году. Материалами для книги послужили: брошюра «Первый народный Главнокомандующий» книга A. Порошина (А. Суворина) «Поход Корнилова», статьи и заметки сотрудников журнала «Донская Волна», а также статьи и заметки из газет за 1917-1919 гг.
Лавр Георгиевич Корнилов (смотри историческую справку) прибыл на Дон в Новочеркасск 6 декабря 1917 года.
В то время уже вся Россия, от фронта и до глубокого тыла, была приведена к большевистскому знаменателю и только казачество еще стояло скалой, о которую до сих пор разбивались волны анархии. И у скалы казачества горел маяк порядка и государственности — Дон.
Погаснет маяк, и вся Россия погрузится во мрак. Будет хоть слабо мерцать маяк, и будет легче жить, надеясь на будущее, русским людям, любящим родину и проклинающих Лениных, и Троцких.
Маяк тогда еще горел полным огнём, свет от него достигал даже Европы, и Троцкий и Ленин с ненавистью глядели на него.
Каждый день на Дон летели тревожные весте о походе большевиков на казачество. Раньше эти вести не облекались в реальные формы фактов, но в конце ноября посеяли уже среди казачества тревогу за будущее.
Из Чёрного моря пришла к Ростову флотилия поддерживать большевиков.
С кавказского фронта самовольно снялась 39-я пехотная дивизия, прошла Ставропольскую губернию и вступила в Кубанскую область.
В Терской области провокаторы подняли знамя восстания горского народа ингушей против казаков. На берегах Терека уже закипела гражданская война. Гибли селения ингушей, пылали казачьи станицы.
В Оренбурге большевики также пытались поднять восстание против оренбургских казаков, но атаману Дутову (смотри историческую справку) тогда удалось подавить железом и кровью большевиков.
Чья-то злая рука, из Берлина или Петрограда, разработала план уничтожения казачества, и по этому плану покорно пошли большевики, жившее среди казачества.
Штаба большевизма, действующего против Дона, сидел в Ростове на Дону. Военно—революционный комитет, плоть от плоти и кость от кости большевистской, поднял голову, мобилизовал красную гвардию. Улицы донского Чикаго кипели матросами — политическими гувернерами черных масс. На околышах матросских фуражек золотом отливались буквы:
— «Отряды траления».
Тралили последние остатки благоразумия среди простого народа.
По улицам сновали автомобили с вооруженными матросами, солдатами рабочими.
Однажды разбирался путь на Новочеркасск, и красная гвардия была разбита под Ростовом.
Военно-революционный комитет в приказе за номером первым уже объявил генерала Каледина и войсковое правительство врагами демократии и оплотом контрреволюции. Казачество и Дон рисовали на каждом перекрёстке Вандеей.
Ростов стал вооруженным лагерем большевизма. Вожди масс ждали только черноморской флотилии, чтобы объявить Дону войну.
А в Новочеркасске билось сердце настоящей России. Новочеркасску и Дону суждено было стать на недолгое время Троице-Сергиевой лаврой, в которой отсиживалась Россия от врагов в смутные дни триста лет назад. На фронтовом съезде казачества Митрофан Богаевский (смотри историческую справку) говорил, что сполох уже пошел по станицам и хуторам.
Председатель съезда Агеев, известный России по своему выступлению в предпарламенте, со стоном говорил, что, когда поток и разграбление грозят донской земле, казачество должно быть едино.
Были дни тревоги и печали.
Тогда думалось, что, если казачеству суждено пасть в неравном бою, не умереть в русском народ прекрасная легенда о том, как горсточка казаков, на земле, пропитанной кровью их предков, умирала за идею государственности и погибла, но не сдалась.
Л. Г. Корнилов прибыл на Дон через четыре дня после взятия атаманом Калединым Ростова, восставшего против казачества. В подавлении мятежа в Ростове впервые участвовали офицеры, юнкера и кадеты «Алексеевской организации», как называли на Дону ячейку Добровольческой армии.
Генерал Михаил Васильевич Алексеев (смотри историческую справку) приехал на Дон 2 ноября 1917 года и начал формировать армию. В нее записывались беглецы с фронта и бушевавшей в припадке большевизма России — главным образом военная молодежь.
Едва по Дону пронеслась весть о прибытии Корнилова, как армия, носившая в целях конспирации скромное имя организации, воспрянула духом: прибыл вождь. Насторожились и враги и яростнее повели наступленье на Дон.
Л. Г. Корнилов поселился в Новочеркасске под строгим инкогнито на Ермаковском проспекте в скромном особнячке, который, однако, стал осаждаться представителями перекочевавшей на юг России. Здесь были и генералы, и общественные деятели различных политических оттенков, и просто молодежь.
Л. Г. Корнилов присматривался к жизни на Дону. Еще не принял командование Добровольческой армией, еще раздумывал, как начать дело спасения Родины.
Были у него разные посетители. Один из них отговаривал принимать Добровольческую армию.
Нужно — ли это Корнилову? — говорил он. Не слишком-ли мелко для того, у кого самое большое имя в России.
Что такое добровольческая армия сейчас. Максимально, пехотный полк с бедным, очень бедным боевым инвентарем. Вы уйдете в степь скитаться, будете огрызаться, как затравленный зверь, от стаи красных собак.
Будете дрожать над каждым растраченным вашей армией снарядом, считать патроны в пулеметной ленте. Это — ли дело Лавра Корнилова? Не лучше — ли для вас и для родины уйти сейчас в безопасное место и ждать пока Россия вас позовет. Мы — ваши друзья ваши агенты будем вашим именем будить русский народ. Сегодня пустим слухи, что вы здесь, завтра — что вы там. Одни будут трепетать, другие жить надеждой. Когда же с высоких гор потекут ручьи восстаний в широкие русские равнины и будет свободен русский народ вы на пиру освобождения займете лучшее и почетное место. У вас имя — неразменный для России рубль. Не идите в мелкие монеты.
Но Л. Г. Корнилов не внял сладким и заманчивым речам искусителя и ушел в степи с батальоном русских людей — победить или умереть. Сам умер, но из батальона выросла Россия.
Л. Г. Корнилов принял командование Добровольческой армией. В штатском костюме, без официальных приказов Л. Г. Корнилов стал работать над созданием армии.
Декабрь 1917 года ему пришлось прожить в Новочеркасске, а в первых числах января он уже перебрался со штабом в Ростов. Путь из Новочеркасска в Ростов ему пришлось совершить не по железной дороге из предосторожности, кстати сказать, не излишней: поезд, с которым должен был ехать Корнилов, в пути, «зашалил» и очевидно кто-то готовил крушение.
Любопытно проследить взаимоотношения двух творцов возрождения России: генералов Корнилова и Каледина, которых судьба привела на одни страницы истории несмотря на всю их непохожесть друг на друга. Но это знали немногие, а вся Россия, затуманенная большевизмом, кричала, что на Дону рука об руку идут два генерала, что они двое — едина суть.
Корнилов и Каледин — динамика и статика борьбы за Россию. Каледина звали «тишайшим» атаманом войска Донского, Корнилова почтительно все величали «Верховным». Каледин весь в тех фразах из речей, которые когда-нибудь напишут на его памятнике:
— Я пришел на Дон с чистым именем воина, а уйду, быть может, с проклятиями.
— Я власти не искал, я за власть не цеплялся. Я принял власть, как тяжелый крест.
Власть для Каледина была действительно крестом, власть он старался нести незаметно, тихо, как и ходил, и говорил. Булавой взмахнуть, топнуть ногой и крикнуть ни на кого он не мог. Это мог сделать донской партизан Чернецов, еще кто-нибудь, но не Каледин. Он мог уйти в степи и там сохранить идею атаманской власти на Дону, но ему казалось, что ему, Каледину, нельзя покидать город и он остался в нем мертвым тишайший атаман. Икона атаманской власти.
Л. Г. Корнилов был иным. Он — динамика, он был рожден для бури.
На Дону ему пришлось быть «Верховным» под сурдинку (приспосабливаться), главнокомандующим — «три звездочки», ведь нигде официально не говорилось, что он на Дону, это тщательно скрывалось и даже порой опровергалось. «Верховный» ходил в штатском, «Верховный», жил под псевдонимом. Какие страдания он выносил, надевая серый пиджак и штиблеты с резинками! И как был рад, когда в Ольгинской станице, после оставления Ростова в февраль, он надел свой мундир и его имя можно было произносить громко и гордо, а не шепотом и с оглядкой.
Безоблачное, небо и грозовая туча — Каледин и Корнилов.
У Корнилова была памятная книжка, куда он записывал нужных ему людей. По большинству то были храбрые офицеры. Их он жадно искал и, найдя, давал работу боевую и сложную и редко ошибался, редко нападал на трусов. Он мог ошибиться в политике, в дипломатии, но никогда в воине.
Есть рассказ о первой встрече Корнилова с донским партизаном B. М. Чернецовым (смотри историческую справку). Встреча произошла в Новочеркасске на Ермаковском проспекте неподалеку от квартиры Корнилова. Чернецов шел из атаманского дворца, огорченный отказом атамана Каледина назначить его, есаула, начальником фронта, наиболее угрожаемого по напору врага. Атаман заявил, что неудобно обижать старших в чин подчинением есаулу.
Чернецов шел вместе с одним из общественных деятелей, когда из Ермаковскаго проспекта на Соборную площадь вышел Л. Г. Корнилов. Общественный деятель поспешил представить Корнилову Чернецова. Верховный внимательно посмотрел на молодого есаула, уже прогремевшего своими налетами на красных. Смотрел «Верховный» так, будто взвешивал, пронизывал и оценивал.
Чернецов стал сетовать и горячо на то, что ему не дают того фронта, где он мог бы одержать победы.
Л. Г. Корнилов слушал, а затем подтвердил слова Каледина:
— Да, действительно, старших обижать неудобно, но я постараюсь подыскать для вас такого начальника, который ради дела спрячет самолюбие в карман.
Чернецов вспыхнул, выругался и закричал:
— Да плюньте хоть вы, наконец, на старших. Назначьте меня.
Л. Г. Корнилов не обиделся, понял есаула и, улыбаясь, сказал:
— Хорошо, вы получите фронт.
Люди одной грозы поняли друг друга.
В Новочеркасске Л. Г. Корнилов принялся за организацию новой армии с первых дней по приезду. Зорко всматривался в карту юга России, мысленно расставлял здесь батальоны новорожденной армии и твердо верил, что ему удастся разорвать кольцо красных полчищ, подходивших, со всех сторон к границам Донской области.
М. В. Алексеев ведал политикой и финансами армии, а Л. Г. Корнилов командовал армией.
Армия составлялась из пришедших одиночным порядком офицеров юнкеров и кадет, их было горсть, но это были люди!
Условия того времени не позволяли Л. Г. Корнилову открыто, «объявляться» на Дону, он жил инкогнито, появляясь только среди верных войск, перед отправлением их на фронты. Приказ атамана А. М. Каледина от 25 декабря 1917 года о назначении Л. Г. Корнилова Верховным Главнокомандующим не был обнародован, хотя фактически он командовал армией.
17 января 1918 года Л. Г. Корнилов уже в Ростове, куда переехал штаб армии и поселился в особняк купца Н. Е. Парамонова.
На широкой Пушкинской улиц стоял особняк короля угля и муки H. Е. Парамонова. За витой решеткой забора тянулись широкие ступени лестницы особняк стоял во дворе. Он не был отстроен, на потолок и стенах красивые бронзовые барельефы, a от колонн вестибюля еще веяло сыростью.
Здесь — в этом не отстроенном особняке зачиналась новая Россия. Ее олицетворял офицер — летчик, безусый мальчик с рукой-протезом, молодой капитан с четырьмя кантиками на рукаве тужурки, женщина-прапорщик, припадавшая на левую ногу. Молодая, но уже израненная Россия.
В особняке Парамонова — мозг и сердце Добровольческой армии. У дверей часовые — ударники с двухцветными лацканами в петлицах, с национальными шевронами углом на рукавах шинелей.
В громадном вестибюль суета военного дня. Из десятка дверей в вестибюль то и дело вылетают офицеры всех родов оружия. Звякают шпоры на ходу летучие фразы. Вдали стучать пишущие машины.
А в глубине особняка, в самом дальнем углу маленькой комнаты, где походная кровать, маленький столик и на нем карта и револьвер — сам Л. Г. Корнилов. С утра и до ночи за работой. За дверью верные текинцы.
Армия истекает кровью. Силы ее невелики, кольцо обложения все уже и уже. Взят Таганрог большевиками, идут по всем путям на Ростов и Новочеркасск.
29 января 1918 года стреляется атаман A. М. Каледин, изверившийся в казаков, уходящих в станицы не желая защищать Дон.
Пополнения искать негде, все пути отрезаны. Один путь на Кубань, где нужно сформировать армию, куда надо привести кадры настоящих бойцов-изюминку, бродильное начало будущей российской армии. И Л. Г. Корнилов решается оставить Ростов.
Это свершилось 9 февраля 1918 года в 5 часов сумрачного вечера, когда из особняка Парамонова вышла штабная рота и сам Л. Г. Корнилов, впервые явившийся армии в генеральской форме.
Историческая справка:
Лавр Георгиевич Корнилов (1870-1918 гг.) — генерал от инфантерии Русской Императорской Армии («РИА») и Добровольческой Армии, первопоходник (участник 1-го Кубанского похода («Ледяного похода»)). Главнокомандующий Добровольческой Армии. Смертельно ранен 31 марта (13 апреля) 1918 года.
Историческая справка:
Александр Ильич Дутов (1879-1921 гг.) — полковник Русской Императорской Армии («РИА»), генерал-лейтенант Белого Движения, атаман Оренбургского казачьего войска. 7 февраля 1921 года был убит в китайском городе Суйдуне агентами ВЧК.
Историческая справка:
Митрофан Петрович Богаевский (1881—1918 гг.) — донской казак, политический деятель казачества, историк и педагог. Заместитель атамана Войска Донского (1917-1918 гг.). Казнен большевиками 1 (14) апреля 1918 года, двумя выстрелами из револьвера.
Историческая справка:
Алексей Максимович Каледин (1879-1918 гг.) — генерал от кавалерии Русской Императорской Армии («РИА») и Добровольческой Армии, атаман Войска Донского (1917-1918 гг.). Застрелился из пистолета выстрелом в сердце 29 января (11 февраля) 1918 года.
Историческая справка:
Михаил Васильевич Алексеев (1857-1918 гг.) — генерал от инфантерии Русской Императорской Армии («РИА») и Добровольческой Армии, первопоходник (участник 1-го Кубанского похода («Ледяного похода») и 2-го Кубанского похода)). Умер 8 октября 1918 года от воспаления лёгких.
Историческая справка:
Василий Михайлович Чернецов — есаул Войска Донского, Русской Императорской Армии («РИА») и полковник Добровольческой Армии. Зарублен шашкой по лицу, со смертельным исходом, руководителем Донревкома (Донской военно‑революционный комитет), Подтелковым Ф.Г. 22 января 1918 года.
Фотография с изображением есаула Чернецова В. М. с наградным Георгиевским оружием. Снимок 1917 года.
